Архиепископ Михей (Хархаров) о возрождении в 1946 году Троице-Сергиевой лавры

Архимандрит Михей (Хархаров)

В эти апрельские дни 1946 года началось возрождение Троице-Сергиевой лавры. Пасха тогда выпала на 21 апреля. Основные события, предшествовавшие ее открытию, пришлись на Страстную седмицу.

Вот как об этом в письме к монахине Варваре (Пыльневой) вспоминал участник событий архимандрит Михей, впоследствии архиепископ Ярославский и Ростовский, а в 1946 году вернувшийся с фронта офицер Александр Хархаров.

Многоуважаемая Галина Александровна!

Сердечно благодарю Вас за поздравления и праздничные подарки к Преображению  и к Успению Матери Божией. И тот, и другой праздник для меня очень дороги. С детства я прислуживал в Преображенском соборе в Ленинграде, начал ходить именно в этот храм, а затем многое в жизни было связано с праздником Успения Матери Божией и с храмами, посвященными этому празднику.

Первый открытый в Лавре храм был Успенский собор. В день Успения Матери Божией меня рукополагали во иеромонаха в Успенском Ташкентском соборе, затем служил в нескольких храмах Успенских (Жировицкий монастырь, в Рыбинске), и Ваш подарок к этому празднику был особенно приятен. Спасибо Вам.

Лавра до войны

Я собирался Вам как-то написать об открытии Лавры (думаю, что Вам давно всё известно об этом событии тридцатипятилетней давности, и за длительное наше знакомство не раз рассказывал Вам о тех особенных «стечениях обстоятельств», а лучше сказать просто — чудесных обстоятельствах, связанных с этими событиями); поэтому и никогда не напоминал о них, чтобы не повторяться.

Но Вы написали, что мало знаете об этом. Я уже человек старый, непосредственных участников (владыки Гурия, архимандрита Илариона и других) нет уже в живых, другие — не знали подробностей, да и не всем владыка Гурий всё открывал, и вот, боясь, что умру и никому не будет известно то, что нами пережито в тот момент и доподлинно известно, я теперь и не скрываю, а рассказываю своим друзьям и близким. «Тайну цареву подобает хранить, а дела Божии проповедати» — так, кажется, гласит древняя мудрость.

Владыка Гурий

В 1945 году Патриарх Алексий из Ташкента вызвал архимандрита Гурия, которого знал по Ленинграду, и за 8 месяцев до открытия Лавры назначил его наместником Лавры, которую предполагалось открыть. А пока он был назначен в Ильинскую церковь города Загорска почетным настоятелем. Местное духовенство приняло его не очень приветливо, но отец Гурий стал служить каждое воскресенье утром и вечером акафист преподобному Сергию и обязательно проводил беседу. Служил он и во все большие праздничные дни, и часто в малые праздники и неизменно проповедовал. И само служение, и проповедь владыки Гурия так расположили к нему народ, что верующие приезжали на его службы из Москвы и из других мест.

Каждый вторник отец Гурий ездил на прием к Патриарху. В 1946 году на Страстной во Вторник он также явился к Патриарху, и Святейший Патриарх сообщил ему, что на другой день передадут ему ключи от Успенского Лаврского собора и нужно, чтобы на Пасху уже была служба.

В Великий Четверг после Литургии отец Гурий в Ильинском храме объявил, что открывается Лавра и чтобы верующие, кто может, пришли бы помочь прибрать храм и приготовить его к службе.

Лавра была закрыта в 1920 году. За 26 лет, в которые собор был закрыт и не убирался, можете себе представить, сколько скопилось пыли, грязи. Мы вошли в собор. Стекла в барабанах были выбиты, на полу снег и лед, неимоверный холод. Собор не отапливался, Пасха в тот год была ранняя. В соборе стояла карета Елизаветы Петровны, на паперти — чучело медведя и пр. Впрочем, работники музея вскоре все это лишнее убрали.

Благодаря тому, что отца Гурия знали и любили все прихожане Ильинского храма, то откликнулись на призыв его и много пришло людей: кто с ведром, кто с тряпками. Стали протирать иконостас, чистить паникадила, мыть полы.

Престол там сложен из кирпича, каменный, но он стоял разоблачен. Нужно срочно шить одежды на престол и жертвенник. Ольга Павловна (дочь отца Павла Флоренского) взяла на себя труд пошить облачение, нижнее и верхнее на престол и жертвенник (парчу дал Патриарх, а остальной материал пожертвовали верующие).

Схиархимандрит Иларион (Удодов)

Из ризницы музея выдали Плащаницу, сосуды. Кое-что дала Патриархия, и часть утвари из Ильинской церкви — облачения, кадила, напрестольное Евангелие, кресты и пр. Патриарх назначил временно для служения в помощь отцу Гурию архимандрита Илариона (этот старец был высокой духовной жизни. Он был на Афоне и во время имяславской смуты в 1913 году выслан в числе многих из братий в Россию, поселился в Москве, был назначен настоятелем Страстного монастыря, а затем служил в селе Виноградове, на станции Долгопрудной, в храме Владимирской иконы Матери Божией вместе со своим братом, целибатным священником). Вторым священником назначен был игумен Даниил и иеродиакон Иннокентий (обладавший громким и красивым голосом).

В Великий Четверг вечером уже смогли служить утреню с чтением 12-ти Евангелий, в Великую Пятницу днем совершали вынос Плащаницы и вечером — чин погребения и все последующие службы.

Но вот некоторые чудесные детали: чтобы так быстро организовать служение, нужно очень многое, что для несведущего человека совершенно ускользает из внимания. Нужен хор, нужны люди поставить за свечной ящик, нужны сами свечи, просфоры, кто их печет, нужны уборщики храма и пр. Поистине было чудом то, что за один день всё смогли организовать!

В Ильинской церкви был любительский хор, которым руководил Сергей Михайлович Боскин. Сам Сергей Михайлович Боскин был в юные годы послушником в Зосимовой пустыни, очень музыкальный человек, знающий хорошо традиции и напевы Сергиевой Лавры. Вот его хор из любителей и стал первым лаврским хором.

Незадолго до открытия к владыке Гурию пришла женщина и принесла папку канцелярскую, и сказала, что у нее жил последний наместник Лавры после ее закрытия — архимандрит Кронид — и передал ей на хранение эту папку со словами: «Передашь ее следующему наместнику». Когда отец Гурий открыл ее, в ней был антиминс Успенского собора.

Во время войны ураганом снесло главный крест с Успенского собора. Еще до открытия Лавры музей отреставрировал крест. И вот накануне подъема креста приходит к отцу Гурию старший рабочий Баринов и говорит отцу Гурию: «Я человек старый, помню, с каким торжеством в прежнее время поставляли крест вверху храма, совершали молебствие. Вы посвятите мне иконку и дайте мне, а я вделаю ее в крест». Владыка Гурий совершил чин поставления креста перед малой иконкой преподобного Сергия, освятил ее и отдал Баринову, тот вделал ее в середину креста и таким образом Успенский собор был увенчан освященным крестом.

В другое время пришел к отцу Гурию некий Константин Иванович. Он попросил отца Гурия вот о чем: «Я,- говорит он,— последний в Лавре звонил перед ее закрытием, разрешите же мне и начать звон». (Таким образом, и звонарь оказался.)

В Загорске жила схиигумения Мария, у которой жил Игорь Мальцев. Ее послушницы взяли на себя труд печь просфоры, артосы и пр. Владыка Гурий жил у церковного старосты Ильинской церкви Ильи Васильевича Сарафанова. Илья Васильевич помог очень деятельно в обеспечении Лавры на первых порах свечами, гарным маслом, кадильным углем, ладаном, обеспечил необходимыми рабочими и материалами (в то послевоенное время все было очень трудно достать). За свечной ящик поставили Ивана Сергеевича Булычева, верующего человека, сопровождавшего схиархимандрита Илариона. В алтаре прислуживать стали Игорь и я. Храм убирали верующие Загорска.

О мощах преподобного Сергия. В 1916 году в газетах было опубликовано сообщение о пожаре в Троице-Сергиевой Лавре, во время которого сгорели мощи преподобного Сергия. Дело было так: до 1916 года мощи были нетленными. Их обкладывали ватой, которую раздавали верующим в благословение. Случилось так, что гробовой иеромонах не заметил, как в раку попала искра от свечи, и, уходя на обед, он закрыл раку крышкой. Искра эта попала на вату, при малом доступе воздуха вата тлела потихоньку. Когда же пришел с обеда гробовой иеромонах и открыл крышку, при большом притоке воздуха вата вспыхнула и загорелась, сгорели одежды и обгорела сама плоть, остались лишь кости. Это было промыслительно.

В 1918 году декретом Ленина была организована комиссия по обследованию и изъятию мощей. Очевидцы рассказывали: когда приехала комиссия обследовать и изымать мощи преподобного Сергия, то комиссия обнаружила несоответствие костей черепа и скелета. Они принадлежали разным людям. На митингах на площади перед Лаврой выступали антирелигиозные агитаторы и в качестве аргументов «обмана монахов» выставляли и этот факт. Мощи преподобного Сергия не раз вывозились в Москву, выставлены были в Трапезной церкви, где был устроен клуб с песнями и плясками и прочим, что бывает в клубах.

Сергиев-Посад (Загорск)

Вы помните, вероятно, о том, что преподобный Сергий, явившийся старцу Захарии (схиархимандриту Зосиме), говорил ему, чтобы тот оставил Лавру, и когда отец Захария спросил: «А как же мощи?», преподобный Сергий сказал ему, что мощи останутся здесь, но благодать отыдет. В своих мемуарах Сергей Иосифович Фудель упоминает о том, что преподобный Сергий явился старцу отцу Алексию Зосимовскому, последние дни жизни жившему в Загорске. И ему преподобный Сергий сказал, что воля Божия такова, чтобы его мощи оставались в поругании. Перед самой войной мощи преподобного Сергия были вновь помещены в Троицком соборе в раке.

В Великую Субботу 1946 года мощи преподобного Сергия были переданы во вновь открывшуюся Лавру.

В Москве существует обычай освящать куличи и пасхи накануне Светлого Христова Воскресения. Обычно сразу после Литургии в Великую Субботу начинается освящение их и до самой Христовой заутрени идет беспрерывный поток.

Надо сказать, что весть об открытии Лавры разнеслась молниеносно, и в Лавру из Москвы поехали верующие, и из окрестных мест в таком количестве, что каждый день огромный Успенский собор на Страстной был более чем полон.

Когда сообщили о том, что можно взять мощи и перенести в Успенский собор из Троицкого, который оставался еще в ведении музея, после Литургии был прекращен доступ народа с куличами и пасхами в Лавру. Их направляли в Ильинскую церковь. Милиция закрыла ворота, удалили всех с территории Лавры. Народ насторожился и ожидал чего-то необычного, попрятался кто куда. Отец Гурий и с ним все духовенство, взяв 10 человек рабочих, отправились в Троицкий собор за мощами. Мощи преподобного Сергия покоятся в серебряной раке, пожертвованной царем Иоанном Грозным, и весит она 60 пудов, потому и потребовались рабочие. Отец Гурий прислал Игоря, чтобы взять епитрахили для священнослужителей. Иван Сергеевич и я оставались в соборе. И вот из Троицкого собора показалось шествие: шли рабочие, несшие раку, диаконы и батюшки. Иван Сергеевич зажег охапку свечей. И только показалось это шествие, как вдруг из закоулков хлынул народ. Милиция не смогла удержать народ в воротах, и вся площадь наполнилась народом. Иван Сергеевич и я стали охапками раздавать свечи, и народ мощно запел: «Ублажаем тя, преподобне отче наш Сергие…»,— и с этим пением и с горящими свечами внесли в Успенский собор, отслужили сразу же молебен преподобному Сергию. Собор полностью наполнился народом. Раку поставили на ступеньки с правой южной стены собора. Батюшки ушли, и мне пришлось для порядка встать у раки вместо гробового иеромонаха.

При передаче мощей оказалось, что петли у крышки гробницы оторваны — одной совсем не было, другая сорвана. Как промыслительно было то, что назначен был в тот момент архимандрит Иларион. Он был прекрасным мастером по металлу, и он своими руками сделал петли для раки. Впоследствии Патриарх пожертвовал для сени парчу малинового с золотом цвета и две художественные колонки от Царских врат XVI века, из которых была устроена сень первоначально у правой колонны впереди, затем перенесена на правый клирос.

Через некоторое время отец Иларион говорит отцу Гурию: «Отец Гурий, а ведь подлинный череп преподобного Сергия хранится в моем храме в Сергиевом приделе под престолом». «Как так?» И отец Иларион рассказал о том, что в 1918 году перед приходом комиссии череп был подменен, подлинный череп преподобного Сергия передан был в его храм для хранения. Храм этот никогда не закрывался. Отец Гурий доложил Патриарху, Патриарх дал новую схиму и благословил подлинный череп преподобного Сергия водрузить на место в раку, а подложный захоронить. Так и сделали во время переоблачения святых мощей.

В Лавре в старое время был большой колокол в 4000 пудов, который называли Царь-колокол (по подобию московского, который весит 12 000 пудов). Его звон слышен был за 25 километров. Перед войной этот колокол сняли. Причем был устроен огромный деревянный настил, по которому хотели колокол спустить, но настил не выдержал, колокол упал, разбил паперть колокольни и ушел в землю. Его извлекали по частям. Второй  — жертвованный Борисом Годуновым — 1200 пудов, назывался Корноухий (так как при отливке его не вышло одно «ухо»»). Его тоже сняли на металл. Третий назывался Годунов, в 900 пудов (жертва также царя Бориса Годунова). Четвертый — тот, который сейчас звонит,— Лебедок, также пожертвованный Борисом Годуновым, весом 625 пудов. Этот колокол был полиелейным, то есть звонили в него к полиелейным службам (средним праздникам). Его такое нежное название из-за мелодичности звука. В составе металла, из которого отлит этот колокол, много серебра, что и придает исключительно приятный звук.

Колокольня оставалась в ведении музея. На колокольне, кроме Лебедка, было еще 13 часовых колоколов (внутри у них имеются языки и можно звонить, а снаружи молотки, отбивают часы).

Совет по делам религии разрешил звонить, и, когда дали ключи для осмотра колокольни, ночью двое рабочих подтянули язык у Лебедка, провисший от долгого висения без употребления. Он подвешен на сыромятном ремне. И вот дирекция музея не разрешает звонить на том основании, что «вы разобьете колокол». Удар языка должен приходиться в место утолщения, а язык провис. Отец Гурий уговаривал их и уверял, что всё сделано как нужно, а директор уперся. И только перед самой заутреней была получена телеграмма из Патриархии, что вопрос согласован и разрешается звонить. И вот через 26 лет вновь раздался могучий звон с лаврской колокольни.

Когда мы вышли с крестным ходом из собора, вся площадь — сплошные огоньки от свечей. И этих огоньков такая масса, что казалось, кругом море огня. И шествие началось под торжественный прекрасный трезвон. Константин Иванович оказался очень искусным звонарем. Ему досталась честь начать звон, законченный им же. Нас же всех охватило такое волнение, что многие плакали. Говорят, что и неверующие люди, жители Загорска, выходили на улицу слушать звон.

Затем встал вопрос о братии. Одни по назначению, другие, прослышав об открытии Лавры, просились сами принять их в число братии. Постепенно собралась братия. На территории Лавры в Певческом корпусе была куплена одна квартира, где устроили трапезную. Первоначально братия жили по квартирам в Загорске.

Отец Гурий пробыл наместником 4 месяца в Лавре, и 25 августа 1946 года его хиротонисали во епископа Ташкентского и Средне-Азиатского. С ним поехали и мы (я и отец Игорь) — первые послушники Лавры.

В первые же дни устраивались паломничества из московских храмов. Помню такую паломническую поездку из Елоховского собора. Заранее объявлялось в храме о поездке в Загорск. Специально нанималась электричка, и вот целый поезд одних паломников во главе с отцом Николаем Колчицким. С вокзала в Загорске все шли рядами: впереди отец Николай с иконой в руках. За ним его прихожане рядами, и всю дорогу до Лавры пели. Как только вошли в Успенский собор, собор сразу переполнился людьми. Затем отец протопресвитер Николай служил Божественную литургию, молебен Преподобному и говорил слово, затем приветствие наместнику и его ответ. Тогда всё это можно было, даже не верится.

Такая же паломническая поездка была из Николо-Кузнецкого храма (во главе с отцом Александром Смирновым), затем из Тарасова (во главе с отцом Михаилом Зерновым — теперешний владыка Киприан).

Задача архимандрита Гурия была поставить Лавру «на ноги». Дальнейшую деятельность проявил в ней новый наместник архимандрит Иоанн (Разумов) (ныне митрополит Псковский).

Простите за длинное описание, может быть, и не интересное для Вас.

Мой отпуск уже кончается, приступаю к служению. Еще раз сердечно благодарю Вас за все присланное.

Прошу Ваших молитв.

1/IX–81 г.

Архимандрит Михей

 

(71)

0 комментариев

Нет комментариев!

Комментариев еще нет, но вы можете быть первым.

Оставить комментарий

Ваш e-mail опубликован не будет. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели