13 августа Церковь чтит память священномученика Вениамина (Казанского)

Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас;

и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое (Мф: 24:9)

Сегодня, 13 августа Церковь празднует память священномученика Вениамина, митрополита Петроградского. В миру — Василий, родился в 1873 году в семье священника.

В 1895 году принял монашеский стриг с именем Вениамин и был рукоположен во иеродиакона, а в следующем году — во иеромонаха. Священник по призванию, архимандрит Вениамин вскоре был возведен в более высокую степень пастырского служения: 24 января 1910 году в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры он был рукоположен во епископа Гдовского, Петербургского викария.

События 1917 года вызвали перемены и в жизни Церкви. С 6 марта святитель Вениамин — архиепископ Петроградский и Ладожский, а 13 августа, накануне открытия Священного Собора Российской Церкви, назначен митрополитом Петроградским и Гдовским. Митрополит Вениамин все силы направил на защиту православного народа России от жесточайших гонений, воздвигнутых на него врагами истины Христовой. По сути, они начались в январе 1918 года после издания декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», который на деле воспринимался властью на местах как сигнал к повсеместному уничтожению главным образом Русской Православной Церкви и ее служителей, к грабежу церковного имущества.

24 марта 1922 года в «Петроградской правде» было опубликовано письмо двенадцати лиц — организаторов обновленческого раскола. Они обвиняли все верное Святейшему Патриарху Тихону духовенство в сопротивлении изъятию церковных ценностей и в участии в контрреволюционном заговоре против советской власти. 29 мая 1922 года последовал арест митрополита Вениамина, а 10 июня того же года началось слушание дела, к которому было привлечено еще 86 человек. Большей частью случайные лица, кого удалось задержать во время нескольких уличных беспорядков при изъятии церковных ценностей. Неслучайными были несколько. Митрополит Вениамин и его ближайшие помощники. Ради них и был затеян весь этот спектакль в зале с беломраморными колоннами.

За окнами зала текла жизнь. Раздавались автомобильные гудки, трезвон трамваев, гулкие порывы ветра с Невы. В зале, несмотря на голоса, покашливания, скрипы стульев, было как-то тяжело и безжизненно. Здесь готовилась смерть.

Владыка выглядел спокойным.

«Митрополит Вениамин поднимается со своего места и размеренным шагом, не спеша, опираясь одной рукой на посох, а другую приложив к груди, выходит на середину зала. На лице его нет признаков ни волнения, ни смущения». 

Только улыбка. Она была на его лице почти всегда. Вот и теперь он улыбался.

«Злоумышленники» были совсем не похожи на злоумышленников. «Тут были женщины, старики и подростки, и был какой-то карлик с пронзительным голосом… была фельдшерица, обвинявшаяся в “контрреволюционной” истерике, в которую она <якобы> впала, находясь в церкви во время нашествия советской комиссии, был даже какой-то перс, чистильщик сапог, магометанин, не понимавший, как оказалось, по-русски…

Но главное — основные обвиняемые все больше вызывали в публике сочувствие. А когда общественный защитник митрополита, адвокат Яков Гурович, сказал, что власть сама своими действиями толкает Церковь на путь мученичества, в зале раздались аплодисменты. Председатель трибунала тут же сказал, что аплодисменты неуместны, и замеченные в них будут привлечены к ответственности.

Гурович устало отер лоб:

— Вы можете уничтожить митрополита, но не в силах отказать ему в мужестве и высоком благородстве мыслей и поступков! 

Но все уже было предрешено.

— Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре — жизнь или смерть, — сказал митрополит в своем последнем слове, — но, что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение, — митрополит перекрестился, — и скажу: слава Тебе, Господи Боже, за все…

Аплодисментов не было. Несколько человек перекрестилось; несколько, наклонившись и обхватив голову, тупо глядели в пол.

5 июля трибунал огласил приговор.

— Патриарх Тихон, митрополит Петроградский Вениамин и другие князья церкви, следуя директивам, идущим от международной буржуазии, вступили на путь борьбы с Советской властью…

Митрополит Вениамин и еще девять человек были приговорены к расстрелу.

Позже шестерым из десяти заменить расстрел тюремным заключением.

Как писала Александра Толстая (дочь Льва Толстого):

«Профессор, сидевший в одной камере с приговоренными к расстрелу священниками, рассказывал мне о их последних днях. Зная, что, после того как их расстреляют, некому будет похоронить их по православному обряду, священники соборовали друг друга, затем каждый из них ложился на койку, и его отпевали, как покойника».

13 августа приговор был приведен в исполнение.

Место его в сохранившихся документах не указано.

 «Страдания достигли своего апогея, — писал митрополит Вениамин за несколько дней до расстрела, — но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь. Веры надо больше, больше ее иметь надо нам, пастырям. Забыть свои самонадеянность, ум, ученость, и силы и дать место благодати Божией».

(30)